01
А
Астрономия
02
Б
Биология
03
Г
Гуманитарные науки
04
М
Математика и CS
05
Мд
Медицина
06
Нз
Науки о Земле
07
С
Сельское хозяйство
08
Т
Технические науки
09
Ф
Физика
10
Х
Химия и науки о материалах
Медицина
15 марта
Нобелевские лауреаты: Сантьяго Рамон-и-Кахаль

Отец современных нейронаук

Сантьяго Раймон-и-Кахаль
ZEISS Microscopy/Flickr

Сегодняшний герой заведет нас в дремучие, словно нейронная сеть в головном мозге, леса неврологии. На сей раз поговорим об отце современной нейробиологии, прекрасном художнике, гистологе, анатоме, человеке многих талантов и увлечений (ибо у гениев по-другому не бывает), а также о том, кто в конце XIX века сломал стереотипы о представлении учеными нервной системы и выстроил совершенно новую концепцию восприятия и изучения мозга. Причем для этого он воспользовался методами своего ярого пожизненного противника и оппонента, с которым, по иронии судьбы, и разделил Нобелевскую премию 1906 года. Итак, знакомьтесь — Сантьяго Рамон-и-Кахаль.

E06c62088c0d5992635e98fad5124fe743c68b44
Клетки сетчатки
Сантьяго Рамон-и-Кахаль

Сантьяго Рамон-и-Кахаль

Родился: 1 мая 1852 года, Петилья-де-Арагон, провинция Наварра, Испания

Умер: 17 октября 1934 года, Мадрид, Испания

Нобелевская премия по физиологии и медицине 1906 года (совместно с Камилло Гольджи). Формулировка Нобелевского комитета: «В знак признания их трудов о структуре нервной системы».

В том, что в семье Рамон-и-Касасусов в разгар весны родился гений, родители ни разу в жизни не засомневались. Но достаточно скромные и небогатые Джюсто и Антония даже подозревать не могли, что их сын Сантьяго когда-нибудь прославит Петилью — маленькую горную деревушку на юге Пиренеев с населением в 23 человека (на 2010 год) — на весь мир и, более того, на века. Юное дарование оказалось крайне резвым, шаловливым и неусидчивым, но чрезвычайно одаренным и разносторонним. «Я прыгал как кузнечик, лазал как обезьяна, бегал как газель», — писал о себе ученый в автобиографии «Воспоминания о моей жизни». Мальчик рано начал рисовать и уже в трехлетнем возрасте поражал родителей достаточно подробными и технически правильными рисунками. Овладев словом, он начал писать небольшие стихотворения и рассказы, продолжив это дело и во взрослом возрасте. Кроме того, он обожал и хорошо чувствовал музыку, а помимо своих творческих данных, увлекался и спортом.

047b847cf5501220e9d3b134a54d3f6d2d76024c
Раймону-и-Кахалю один год
Wikimedia Commons

Неудивительно, что при такой всесторонней одаренности подросток оказался перед крайне трудным выбором: ему нравилось все. Он больше склонялся к профессии художника, что расстраивало отца, который настаивал на врачевательстве и заманивал мальчика на докторскую стезю. И снова история показывает отличный пример того, как родительская мечта благополучно сказалась на судьбе ребенка. Почему мечта? Дело в том, что Джюсто мечтал стать врачом, и именно поэтому, когда Сантьяго исполнилось пять лет, семья переехала в Сарагосу, где отец семейства свою мечту осуществил. И даже стал профессором прикладной анатомии в университете Сарагосы.

Попробовав себя и в роли парикмахера, и в роли сапожника, повзрослевший Сантьяго все же поддался уговорам отца и в шестнадцать лет поступил на медицинский факультет Сарагосского университета. Здесь и развернулась душа художника: вместе с отцом будущий гистолог подготовил к выпуску анатомический атлас, рисунки к которому выполнил самостоятельно, но из-за стечения обстоятельств и банального отсутствия денег книгу опубликовать не удалось. Тем не менее анатомия увлекла исследователя не на шутку, но творческая натура взяла свое, и в 1872 году Сантьяго объединил свои привязанности к живописи и писательству в создании романа.

«Я написал объемный биологический роман… В нем рассказывается о драматических приключениях путешественника, необъяснимым образом попавшего на планету Юпитер и повстречавшего человекоподобных чудовищ, в десятки тысяч раз больших, чем человек. По отношению к таким колоссам путешественник имел размеры микроба и был невидим. Герой через кожные железы проник в кровь чудовищ и, перемещаясь на эритроците, наблюдал сражения лейкоцитов и паразитов, зрительные, слуховые, мышечные и другие функции и, наконец, прибыл в мозг и открыл секрет мысли и волевого импульса. Многочисленные цветные рисунки иллюстрировали приключения героя, не раз спасавшегося от вязких щупальцев лейкоцитов. Жаль, что я потерял эту книгу, ее вполне можно было бы опубликовать с современными доработками», — сетует ученый в автобиографических воспоминаниях.

19da79083ced4521226b3e223938c5e8ac200760
Кахаль во время службы военным врачом на Кубе
Wikimedia Commons

После получения диплома врача в возрасте 21 года (в 1873 году) Сантьяго уходит на фронт в качестве военного хирурга. Отслужив сперва в Каталонии, а затем на Кубе в экспедиционных войсках, он внезапно тяжело заболел малярией, из-за чего стал инвалидом (мучился от приступов малярии всю жизнь) и досрочно вернулся на родину. В 23 года он начал активно заниматься наукой, будучи ассистентом, а потом и помощником профессора кафедры анатомии в Сарагосе. Это принесло свои немалые плоды, ведь уже в возрасте 25 лет (в 1877 году) Рамон-и-Кахаль накопил столько материалов, что их хватило для защиты докторской диссертации. В Мадриде он сдал аспирантские экзамены экстерном и получил звание доктора медицинских наук (попробуйте так сделать в наше время). Случай оказывается судьбоносным — при сдаче экзамена по гистологии молодой человек впервые в жизни заглянул в микроскоп. Увиденное его настолько потрясло, что, вернувшись в родные стены Сарагосского университета, он где-то откопал антикварную модель микроскопа и принялся самостоятельно изучать микроструктуру различных тканей.

Первая его по-настоящему серьезная научная работа была по сути обо всем и ни о чем одновременно: о сути воспаления соединительной ткани на примере брыжейки, хрящей и роговицы (называлась работа «Экспериментальные исследования вопроса развития воспаления, в особенности миграции лейкоцитов», датирована 1880 годом). Больше всего его интересовала нервная ткань, как самая сложная и непознанная, но наш герой оставил ее «на десерт», решив приступить к исследованию лишь после того, как закончит с описанием всех других видов живых клеточных структур организма. Талант художника воплощался на поприще гистологии с лихвой, поэтому все работы Сантьяго сопровождались красочными и очень подробными картинками, которые походили на полотна Босха или Дюрера. Особенностью стиля отличался и текст, где реснички мерцательного эпителия колосились, словно поля ржи, дендриты нейронов превращались в щупальца осьминога, а кора головного мозга и вовсе представала пред читателями в виде дивного сада с витиеватой кроной деревьев — пирамидных нейронов.

Особую романтичность первым текстам молодого ученого придавало еще одно событие, фактически перевернувшее его жизнь и подарившее счастье и душевный покой на долгие годы, — свадьба с Доньей Сильверией Фаньянас Гарсия. Нежность и необычайную любовь к жене Кахаль сохранил на всю жизнь, о чем говорил в автобиографии: «…Между супругами может возникнуть духовное объединение, подчиненное высоким идеалам. Так оказалось в моем случае. В моей жене я нашел только помощника в реализации моих целей… Несмотря на красоту, которая могла бы тянуть ее к развлечениям, она с радостью приговорила себя к затворничеству, непритязательности, заботам по дому и созданию счастья мужа и детей… Только благодаря такому самопожертвованию жены стала возможной моя научная работа. Об этом даже говорили: "Половина Кахаля — это его жена"».

5a6f34a787fa294fc023c3f927f576847f353922
Кахаль на кафедре в Сарагосе. 1876 год
Wikimedia Commons

Семья Рамон-и-Кахаля произвела на свет семерых замечательных детей, двое из которых, к огромному сожалению, погибли еще при жизни отца (дочь Энрикета, умершая в 7 лет, и сын Сантьяго, который умер в 27 лет).

Стоит заметить, 1879 год, помимо хорошего (свадьба и избрание Кахаля на пост директора анатомического музея университета Сарагосы), принес немало бед: ослабленный малярией организм ученого легко подвергся воздействию палочки Коха. Однако долгие месяцы лечения — и от туберкулеза не осталось и следа, а значит, можно было продолжать научные исследования.

После обретения «второй половины» карьера ученого пошла в гору в прямом смысле этого слова: в 31 год (в 1883 году) он стал профессором общей и описательной анатомии в Валенсии, в 35 лет (1887) его пригласили на пост профессора гистологии и патологической анатомии в Барселоне, где он находился вплоть до 1892 года, пока не переместился в Мадрид на ту же должность. В это же время он издал первые большие труды: «Руководство по гистологии и микрографии» (1889 год) и «Руководство по общей и патологической анатомии» (1890 год), где впервые в истории были описаны опухолевые клетки аденокарциномы молочной железы: «Островки эпителиальной ткани не окружены базальной мембраной… Клетки не прикреплены друг к другу… Это объясняет их инвазивность: так как они свободны от межклеточного цемента, они могут мигрировать через соединительные ткани». Таким образом, Кахаль впервые описал процесс так называемой эпителиально-мезенхимальной трансформации (переход клетки из одного вида ткани в другой), который является основой злокачественного роста. Заметьте, все это он издавал на свои деньги, потому что Испания была слишком обособлена от Европы в подобных исследованиях, чтобы «европейцы» считать нужным их финансировать.

Однако вернемся к очередному переломному и знаковому моменту в жизни Рамон-и-Кахаля. За год до переезда в Барселону наш герой участвовал в изучении эпидемии холеры. Здесь он познакомился, во-первых, с новым методом окраски препаратов нервной ткани по способу своего будущего яростного противника, Камилло Гольджи (метод основан на импрегнации клеток нитратом серебра, что позволяет получить очень четкую картинку структуры ткани благодаря избирательной окраске и прокрашиванию всех отростков), а во-вторых, со своим будущим последователем, Чарльзом Скоттом Шеррингтоном (тоже будущим Нобелевским лауреатом), который поставит жирную точку в пожизненных прениях с Гольджи и окончательно докажет правоту теории Кахаля.

0ccbc3585472af14f486ce1d65377ed1d814376c
Чарльз Шеррингтон
Wikimedia Commons

«Все было точно, как на эскизе, выполненном китайской тушью на японской бумаге. И подумать только, что это была та же ткань, которая при окраске кармином или гематоксилином представала перед глазом в виде запутанных зарослей. Здесь же, наоборот, все было отчетливо и понятно, как на диаграмме. Ошеломленный, я не мог оторваться от микроскопа», — писал Сантьяго о своих впечатлениях после испытания нового способа.

В Барселоне ученый усовершенствовал метод и вплотную занялся изучением тканей мозжечка, а затем и головного мозга. Первое смелое предположение насчет структуры нервной ткани состояло в том, что вопреки сложившемуся с XIX века мнению о ее «сетчатости» (чего, кстати, всю жизнь придерживался и Гольджи), Кахаль настаивал на анатомической самостоятельности каждого из нейронов. Чем, собственно, предопределил появление и развитие нейронной теории или «нейронной доктрины». Более того, он и теоретически, и экспериментально показал, что подобная организация — универсальный принцип строения нервной ткани. Как? Логическим объяснением увиденного в микроскопе.

Следя за отдельными волокнами, исследователь заметил, что, хотя многие из них прилегают очень тесно друг к другу, они не сливаются, скорее чуть соприкасаются, образуя утолщение в месте контакта. «Шесть единств» нейрона, определяющих его анатомическую, генетическую, функциональную, трофическую, патологическую и поведенческую индивидуальность, стали настоящей находкой внимательного и любопытного исследователя (собственно, как и структурные составные нервной клетки: аксоны, дендриты, расширения пресинаптической мембраны на концах аксонов, дендритные шипики, характеризующие пластичность нервной системы, да даже тот самый аппарат Гольджи, которому ученый попросту не придал значения).

E2cb82097ea3a72241aa60034d040feab33268b7
Клетки Пуркинье из мозжечка голубя
Wikimedia Commons

Помимо нервов Кахаль интересовался и другими тканями. Так, случайно, изучая препараты сердечной мышцы, он обнаружил сарколемму — клеточную стенку — у кардиомиоцитов (в 1888 году). Это исследование, правда, не привлекло должного внимания, хотя могло бы, ибо до этого считалось, что клетка мышцы сердца клеточной стенки не имеет.

Но все-таки изучение нервной ткани осталось в приоритете. Ученый пришел к открытию принципа динамической поляризации, рассматривая нейроны корковых центров зрительного и обонятельного анализаторов. Как-то, сидя поздним вечером перед микроскопом, Рамон-и-Кахаль заметил, что дендриты и аксоны этих клеток ориентированы определенным образом: дендриты направлены латерально, наружу, а аксоны — медиально, внутрь. Умозаключение родилось само собой: нейроны принимают импульс через дендрит и передают его сквозь тело в аксон. Что сказать, гений, столько открытий всего лишь к сорока годам!

Работы и всевозможные звания росли в арифметической прогрессии, а рисунки и мировая слава — в геометрической. Сантьяго Рамон-и-Кахаль написал порядка 250 работ и 20 монографий, из которых почти все, естественно, на родном испанском языке. Как ни странно, несмотря на популярность за рубежом, он считал, что иностранные ученые всегда игнорировали его работы. Сантьяго думал, что лишь немногие из них читались в других странах, хотя по факту дела обстояло совсем иначе. В возрасте 52 лет ученый опубликовал свои обобщенные и оформленные многолетние исследования нервной системы в большом труде «Нервная система человека и позвоночных» (The Nervous System in Man and Vertebrates), где он раскрыл и объяснил еще одно фундаментальное нейроанатомическое понятие — цитоархитектоника, или послойное строение ткани головного мозга в зависимости от структурных и функциональных различий слоев нервных клеток. Она до сих пор является основой для изучения церебральной локализации — явления, когда каждой специальной функции принадлежит своя область головного мозга.

Так незаметно и подошла пора для действительно внушительного признания полноценности ученого. В полночь 6 октября 1906 года Сантьяго Рамон-и-Кахаль получил телеграмму из Швеции. В сообщении значилось, что ему присудили Нобелевскую премию по физиологии и медицине совместно с… кем бы вы думали? Камилло Гольджи! Человеком, с которым наш герой уже 16 лет вел ожесточенные и непрекращающиеся споры. Естественно, он не поверил, сказав: «Это шутка студентов». И лег спать. В подлинности сообщения он убедился, когда на следующий день открыл газету.

A21e62944d60a7bc64fa9267386f467e1bb9ed98
Камилло Гольджи
Wikimedia Commons

Кахаль вспоминал, что, возражая Гольджи в научной трактовке результатов, всегда «высказывал ему восхищение, и во всех моих книгах можно прочесть восторженные отзывы о вкладе ученого из Павии», чего, к сожалению, нельзя было сказать о Гольджи, который то и дело норовил исказить воззрения испанского коллеги. Даже в своей Нобелевской речи он просто проигнорировал открытия и заслуги Кахаля. Вспоминая это, тот написал в своей «Автобиографии»: «Какая жестокая ирония судьбы — соединить в пару, как сиамских близнецов, сросшихся туловищами, научных противников с такими противоположными характерами».

В последующие годы Раймон-и-Кахаль занялся исследованиями дегенерации нервов и их восстановления. Также он активно выступал с научно-популярными лекциями перед совершенно разными аудиториями. Писал он и книги, две самые известные из которых — это «Беседы в кафе» и «Мир, каким он видится в восемьдесят: впечатления артериосклеротика» (Conversations at the Cafe и The World as Seen at Eighty: Impressions of an Arteriosclerotic).

Интересно, что знаменитый испанский гистолог очень тепло относился к своим русским коллегам. Лаборатория Кахаля всегда была открыта для русских исследователей. Например, в ней проходил стажировку известный морфолог Дмитрий Дейнека. Кахаль вел переписку с учеными Москвы, Петербурга, Казани, Харькова, письма до сих пор сохранились в музеях и частных коллекциях. «Он был яркой, экспрессивной личностью с удивительно выразительными и прекрасными глазами, — написал впоследствии в биографических мемуарах Чарлз Шеррингтон. — Глубокие и темные, они зажигались или мрачнели в зависимости от изменения его настроения».

Удивителен тот факт, что, оставив яркий след в медицине и биологии, Рамон-и-Кахаль успел стать известным и как специалист по цветной фотографии. Ему принадлежит в этой области одно из первых руководств в мире, выпущенное в 1912 году. Также он изобрел новый вариант фонографа: заменил восковой валик на дисковую запись, предвосхитив грампластинки.

0a85ad26d23c7ff519f49c1d32d57a2e4f40a14a
Рамон-и-Кахаль на старой испанской купюре в 50 песет
Wikimedia Commons

Такой необыкновенный человек всю жизнь возделывал свой сад неврологии, который «представляет исследователю захватывающий, ни с чем не сравнимый спектакль… Я охотился в красочном саду серого вещества мозга за клетками с их тонкими элегантными формами, таинственными бабочками души, биение крыльев которых, быть может, когда-то — кто знает? — прояснит тайну духовной жизни. Вряд ли в наших парках есть более изящное и пышное дерево, чем клетка Пуркинье мозжечка, или психическая клетка — знаменитая пирамида больших полушарий. Кроме того, радость открытия так сладка и так желанна».

Автор: Анна Хоружая

Подписывайтесь на Indicator.Ru в соцсетях: Facebook, ВКонтакте, Twitter, Telegram.

Комментарии

Все комментарии
САМОЕ ЧИТАЕМОЕ
Обсуждаемое