01
А
Астрономия
02
Б
Биология
03
Г
Гуманитарные науки
04
М
Математика и CS
05
Мд
Медицина
06
Нз
Науки о Земле
07
С
Сельское хозяйство
08
Т
Технические науки
09
Ф
Физика
10
Х
Химия и науки о материалах
Химия и науки о материалах
1 сентября
Когда ученым быть обидно: интервью и.о. ректора РХТУ

Что ждет старейший химико-технологический вуз России

Александр Мажуга
Из личного архива

Почему химикам не стать богатыми, нужны ли РХТУ свои ученые степени и чем русские ученые лучше китайских, в интервью Indicator.Ru рассказал исполняющий обязанности ректора Российского химико-технологического университета Александр Мажуга.

– Александр Георгиевич, вас назначили и.о. ректора в конце июня текущего года, сегодня начинается учебный год. Какие задачи вы ставите перед университетом, что планируете сделать в первую очередь?

– Действительно, 30 июня меня назначили исполняющим обязанности ректора РХТУ имени Д.И. Менделеева. Это один из немногих вузов, отвечающих за развитие химической промышленности в нашей стране. Исторически РХТУ накопил колоссальный опыт в области химической технологии и биотехнологии. Потом по неким причинам произошло замедление в его развитии. Так что основная задача — возродить его химическую промышленность, нефтегазохимию и углехимию, не говоря уж о фармпромышленности. По сути, в России заново строится этот сектор экономики. Чтобы были кадры, новые научные разработки, должна быть базовая опорная организация. Пока в нашей стране такого вуза для химтеха нет. Задача РХТУ — стать именно таким вузом.

Основная дисциплина, по которой мы готовим студентов, — это химическая технология. Помимо чисто химтеха, развивается химико-фармацевтическое направление, это один из наших приоритетов. Развитие фармацевтической отрасли связано с импортозамещением и санкциями в том числе. Нужны кадры и технологии для растущей фармотрасли, а если мы посмотрим на рынок лекарственных препаратов, то почти 95% из них — химические соединения. Именно РХТУ должен стать лидером в области разработки новых технологий и получения новых лекарственных препаратов.

Из ближайшего будущего — мы готовим стратегию развития вуза до 2025 года. В области образования мы хотим стать первым проектным вузом для химической технологии. Проектный вуз — это когда студент с первого курса работает над проектом, и к окончанию обучения у него есть готовый проект. Все дисциплины так или иначе к нему привязаны.

— То есть студент уже на первом курсе должен выбрать, чем он закончит свое обучение через четыре или пять лет?

— Конечно, они в принципе выбирают направление на стадии поступления. Самые популярные — это фундаментальная и прикладная химия, химическая технология, биотехнология, наноинженерия, нефтегазохимия и химико-фармацевтическое направление.

В РХТУ есть закрытые кафедры, связанные с материалами для ядерной энергетики и так называемыми высокоэнергетическими веществами – топливом и взрывчатыми веществами. Кстати, эти направления чрезвычайно популярны у студентов.
Александр Мажуга
И.о. ректора РХТУ

— И какой у вас конкурс на этих направлениях был в этом году?

– Для нас сейчас более важен не конкурс, а средний балл по дисциплинам за ЕГЭ. На популярных направлениях он достигает 85 баллов.

Возвращаясь к студентам, добавлю, что мы хотим с первого курса вовлекать их в научную работу и закрепить за лабораториями, у которых есть проекты и гранты. Тогда студенты смогут зарабатывать в вузе, это избавит их от необходимости работать официантами и продавцами. Но они должны понимать, что если они выбрали профессию химика, то они никогда не будут чрезвычайно богатыми. Химия — это призвание. Чтобы выбрать химию, надо иметь либо родителей химиков, либо попасть в класс, где учитель химии мотивирует, а таких сейчас, к сожалению, не очень много, либо надо иметь какую-то предрасположенность к этому предмету. Просто так химию выбирают редко, поэтому дети к нам приходят обычно мотивированные. Так что надеюсь, что студенты, которые идут в РХТУ, выбрали химию целью своей жизни.

— А у вас химия — цель жизни?

— Конечно.

— Вы так увлеченно говорите об этом предмете, но сейчас ректор — это, по сути, государственный чиновник с множеством административных обязанностей. Как вы планируете совмещать их с наукой?

— У меня есть лаборатория тканеспецифических лигандов в МГУ, и спасибо Министерству, которое разрешило совмещать науку там и работу здесь. В МГУ мы занимаемся доставкой противоопухолевых препаратов к пораженному месту. Сейчас там собрался коллектив, который может функционировать самостоятельно. Процесс уже поставлен на рельсы, и работу можно контролировать дистанционно. Работа ректора — это, естественно, прежде всего административная работа, и на науку времени остается меньше, чем было раньше. Но я понимал, на что я иду, был к этому готов, и работа в университете была выстроена так, чтобы мои заместители могли подхватить мои обязанности.

— Как получилось так, что вы были заместителем декана химфака МГУ, у вас была лаборатория в МИСиС, а вас назначили ректором РХТУ, к которому вы не имели отношения?

— Это вопрос сложный. Я знаю, что было несколько кандидатов, и Министерство принимало решение. Наверное, выбрали за какие-то заслуги.

— Вы довольны этим решением?

— Да, я люблю делать что-то новое и доводить это до конца. В МГУ, до того как стать заместителем декана, я возглавлял научный отдел. Мы выстроили научную работу химического факультета — это почти 2000 сотрудников. Потом с заместителем декана по организационной деятельности мы организовали работу с крупными компаниями, нашими индустриальными партнерами, и наладили работу с интеллектуальной собственностью, что также важно в современном мире. Сейчас инновационная деятельность химфака налажена и четко работает. Новый этап — это сделать так, чтобы РХТУ стал лучшим химическим технологическим вузом страны.

— У РХТУ, в отличие от того же классического вуза МГУ, специализация узкая, прикладная. Как вы планируете выстраивать взаимодействие с бизнесом?

— Тут я даже немного не согласен. Можно посмотреть на цепочку «МГУ-РХТУ». МГУ — это фундамент, и именно там сложно найти партнеров, потому что мы находимся на стадии посевных исследований. РХТУ — следующая ступень, которая ближе к конечному потребителю. Это инженерное образование. То, что изначально сделали фундаменталисты, должны докрутить и доделать в РХТУ, и индустриальный партнер придет сюда за конечным результатом. Одна из наших задач — работать в связке с МГУ: у них фундаментальные знания, у нас — инженерно-химические знания, чрезвычайно широкие по направлениям.

Химия — это практически все, что нас окружает. Нефтегазохимия дает продукты нефтехимического синтеза: полимеры и многое другое. Лаки и краски, керамика и стекло, материалы для ядерной энергетики, все, что связано с фармой, радиохимия, тонкий органический синтез (разработка полупродуктов органической химии), минеральное сырье, удобрения — все эти направления присутствуют в РХТУ, и они развиты. Новое направление, зеленая химия, ориентировано на внедрение химии в области устойчивого развития с целью экономить на сырье и минимизировать выбросы в окружающую среду.

— РХТУ попал в список вузов и научных организаций, которые смогут самостоятельно присуждать ученые степени. Как изменятся требования к соискателям, авторефератам, диссертациям? Как вы будете формировать диссертационные советы? Это будет модель МГУ или СПбГУ?

— Мы получили право самостоятельно присуждать ученые степени, и это почетно.

У нас есть два года на то, чтобы воспользоваться этой возможностью, перейти на собственные диссертационные советы, либо мы можем на них не переходить. В настоящий момент это обсуждается с Ученым советом и трудовым коллективом.
Александр Мажуга
И.о. ректора РХТУ

По поводу модели, мне нравится модель МГУ. Она похожа на модель ВАКа, за исключением мелких вещей: три оппонента, нет ведущей организации. Я сам член нового диссертационного совета МГУ по органической химии. Модель СПбГУ тоже рабочая, но больше приближена к западным моделям, когда под конкретную задачу собирается коллектив.

— Есть ли у вас программа поддержки молодых ученых, чтобы они оставались работать в РХТУ?

— Да, мы планируем создать в университете отдельный фонд как раз для поддержки молодых ученых. Для того чтобы мотивировать молодых ученых, нам надо стараться оставлять их в РХТУ. Для этого они должны видеть свои перспективы. В нашей стратегии мы планируем сделать показатель 25 (возможно, больше) молодых докторов наук за пять лет. Сейчас уже два молодых декана возглавляют факультеты. И это хорошая тенденция. Мы будем двигаться дальше к омоложению трудового коллектива и будем стараться создавать условия для молодых ученых в РХТУ. Тут все просто. Это развитая инфраструктура, финансы и четкая карьерная траектория. Больше ничего не нужно. Если это есть, ученые останутся и будут работать.

Надо понимать, что на химии не озолотиться ни в России, ни за границей. Если вы хотите зарабатывать деньги, вы идете в индустрию. Если вы хотите заниматься наукой и образованием, вы остаетесь в университете, понимая при этом, что всегда будете получать меньше, чем ваши коллеги, работающие в крупных компаниях и корпорациях.
Александр Мажуга
И.о. ректора РХТУ

— Многие говорят, что и на Западе ученые не очень богато живут, хотя зарплаты в сравнении с нашими там более чем достойные. Вы упомянули «финансы». Правильно ли я понимаю, что вы планируете поднимать зарплаты вашим сотрудникам? За счет чего вы будете это делать? Это гранты, привлечение индустриальных партнеров, из бюджета?

— Во-первых, мы работаем с бюджетным финансированием. Мы просим у Министерства образования и науки дополнительные деньги, чтобы поддержать, премировать наших ученых. Но мы зажаты в рамках госзадания, а оно рассчитывается из соотношения студентов и преподавателей. Эти расчеты правильны, но я надеюсь, что Министерство поймет и нас. На одного преподавателя приходится 12 студентов. Но у нас есть специфические естественнонаучные дисциплины, особенно в области химии, где это соотношение сильно уменьшается. Это касается практических занятий студентов, на которых они что-либо синтезируют.

По технике безопасности невозможно одному преподавателю отследить, что делают 12 студентов. Химия — наука опасная. Есть более опасные дисциплины, такие как органический синтез, радиохимия, есть менее опасные, когда работа связана с приборами. Если работать с легко воспламеняющимися жидкостями, взрывчатыми веществами, нужно менять соотношение студентов к преподавателю. Поэтому мы будем обращаться в Министерство с предложением пересмотреть это соотношение для практических занятий.

Во-вторых, и тут не все ученые будут со мной согласны, «волка ноги кормят». Надо искать деньги самим. Сейчас очень много возможностей для финансирования. Есть программы Министерства образования и науки, в рамках Стратегии научно-технологического развития появляются новые конкурсы, гранты, субсидии, госконтракты, заказы на исследования от Министерства промышленности и торговли, проекты РФФИ и РНФ, который, кстати, очень приближен к европейским системам выделения грантов. Помимо этого, есть Фонд Бортника, различные венчурные компании и институты развития. Химия нужна всем. Так что ученым необходимо писать заявки. Это тяжелый труд. Когда я только начинал карьеру, я писал в год по 20 заявок. В первый год из 20 проектов одобрили 2. Но это очень хорошая школа. Дошло до того, что из десяти проектов выигрывали шесть.

Учить писать проекты надо начинать уже со студенчества. Сейчас для многих ученых это сложно, поэтому мы в РХТУ создаем проектный офис, который поможет исследователям подготовить заявки. Мы просим ученого написать только научную часть, дальнейшей «упаковкой» будут заниматься сотрудники офиса.
Александр Мажуга
И.о. ректора РХТУ

— Мы год назад делали интервью с мегагрантником Александром Кабановым, и он, сравнивая работу по грантам у нас и на Западе, говорил, что в России стало лучше, но все равно львиная доля времени уходит сначала на подготовку проекта, потом на отчеты по гранту, и очень мало времени остается на науку. Вы тоже участвуете в международных проектах, видите, как работают там, как работают здесь. Становится ли у нас лучше, проще?

— Глобально, конечно, становится лучше, но бюрократия все равно есть, и порой она зашкаливает и не обоснована. Люди перестраховываются, требуют побольше бумаг. У себя в РХТУ мы будем стараться эти процессы упростить. Должно быть так: ученый пришел в соответствующий отдел, сказал, что ему нужен реактив, и через некоторое время он уже у него на полке. Если этого не будет, будем наказывать отделы.

Мы должны сформировать понимание того, что ученый в вузе главнее, чем администрация. Я долго был в положении ученого и могу сказать, что порой было обидно.
Александр Мажуга
И.о. ректора РХТУ

Александр Викторович (Кабанов, — прим. Indicator.Ru) — один из моих учителей. Он получил мегагрант на технологию нанозимов. Я в университете занимался синтезом магнитных и золотых наночастиц. Он встретился со мной и предложил участвовать в их проекте. Мы сделали инфраструктуру, привлекли очень хороших молодых ребят, которые сейчас уже сами пытаются возглавлять лаборатории, они начали ездить в Штаты. Не могу сказать, что сейчас наши лаборатории хуже западных. Появилась возможность зарабатывать деньги здесь, в России, и появились места в компаниях и индустрии. Отток наших ученых все-таки уменьшается.

Добавлю, что отечественные химики чрезвычайно ценные специалисты. Биологи и медики, не в обиду им будет сказано, может быть, чуть меньше ценятся за границей.
Александр Мажуга
И.о. ректора РХТУ

Все знают, что наша химия сильна.

— А как же российские астрономы, физики?

— Астрономы, физики-ядерщики, конечно, о них речь не идет. Я сейчас говорю о химии, биологии и медицине. Во всем мире российские химики знамениты и известны. У нас другой подход. С американскими учеными нас сложно сравнивать, поскольку в Америке большинство ученых из Китая и Индии. Они очень хорошие исполнители, много работают, хотя сейчас и китайцы стали работать меньше. Но в чем особенность нашего ученого? Он очень креативный.

Китаец сделает строго по методике в день, скажем, десять реакций. А русский не будет ставить десять опытов, он сделает один, но необычный. Ученые из Китая и Индии редко способны к чему-то неординарному.
Александр Мажуга
И.о. ректора РХТУ

— Почему же китайцы и в США остаются исполнительными, а русские креативными? Это различия в системе образования?

— Да, я считаю, что это особенности нашего образования. Наше классическое образование, оставшееся еще с советских времен, очень хорошее. Его нужно менять, чтобы быть в тренде современной науки, но совсем немного. Часто студенты начинают спрашивать: «А зачем нам физика, мы никогда не будем заниматься физикой». Или математика, или русский язык. Но система выверена и проверена годами.

Университетское образование структурирует сознание так, что человек, окончив вуз, может решать задачи разного уровня, и не только в химии. Многие химики стали биологами и медиками. Многие работают в гуманитарных направлениях, в той же рекламе, бизнесе, которые никак с химией не связаны.

Кстати, биолог или медик никогда химиком не станет.

— Почему так?

— Потому что любой биологический процесс — это химия. А вот выучить химию биологу (да и медику) будет значительно сложнее. Учась на химфаке, я выбрал направление биологии и медицины и сейчас могу с биологами и медиками разговаривать практически на равных, а вот они не могут так же легко изъясняться нашими формулами.

— Мы уже затронули тему грантов. Расскажите, как сейчас обстоят дела с зарубежным финансированием, зарубежными грантами? Какова их доля в тех средствах, которые получают российские ученые? Сократилось ли их финансирования из-за охлаждения отношений с Западом?

— Не могу сказать, что санкции как-то повлияли. Наоборот, стало больше программ. Совместные с европейцами и американцами программы есть у Минобрнауки, РФФИ, РНФ. Чтобы победить в таких программах, нужно коллаборировать. Сидя на месте и ничего не делая, нельзя написать программу с немцами или американцами. Нужно выстраивать отношения, писать совместные статьи, ездить на конференции. А сколько сейчас студенческих конкурсов! Так что возможностей заработать стало больше. Единственный недостаток, который есть сейчас в системе поддержки, — это соотношение бюджетного и внебюджетного финансирования. В Штатах доходит до того, что 90% идет из внебюджетного финансирования (индустрия, частные инвестиции и пожертвования) и 10% — из бюджета. В России все наоборот. И это чрезвычайно обидно. В России много богатых людей, а мы в РХТУ занимаемся важными вещами. И я не понимаю, почему эти люди не идут к нам со своими проектами, с частными деньгами, просто сделать что-то хорошее.

— Они, наверное, думают, почему же вы не идете к ним с проектами и предложениями.

— Мы начинаем ходить, и уже есть первые спонсоры. Мы нашли деньги, чтобы сделать небольшой ремонт, чтобы оформить университет к началу учебного года и Дню знаний. Так что нам нужно взаимодействие с обеспеченными людьми. Вложиться в развитие вуза — это инвестиции в наше общее будущее.

Подписывайтесь на Indicator.Ru в соцсетях: Facebook, ВКонтакте, Twitter, Telegram, Одноклассники.

Комментарии

Все комментарии
САМОЕ ЧИТАЕМОЕ
Обсуждаемое