01
А
Астрономия
02
Б
Биология
03
Г
Гуманитарные науки
04
М
Математика и CS
05
Мд
Медицина
06
Нз
Науки о Земле
07
С
Сельское хозяйство
08
Т
Технические науки
09
Ф
Физика
10
Х
Химия и науки о материалах
Медицина
6 апреля
Нобелевские лауреаты: Даниеле Бове. Кудесник фармакологии

Кому должны говорить «спасибо» аллергики

Даниеле Бове
The Nobel Foundation/PxHere/Indicator.Ru

Наш сегодняшний герой совершил минимум три важных прорыва в фармакологии — он создал целый класс противомикробных препаратов, помог в борьбе с аллергией и открыл способ снимать судороги. Гений фармакологии и один из немногих людей с родным языком эсперанто в рубрике «Как получить Нобелевку».

Даниеле Бове

Родился 23 марта 1907 года, Флерье, Швейцария

Умер 8 апреля 1992 года, Рим, Италия

Нобелевская премия по физиологии и медицине 1957 года. Формулировка Нобелевского комитета: «За открытия, касающиеся синтетических соединений, блокирующих действие некоторых веществ организма, и за обнаружение их действия на сосудистую систему и мышцы (for his discoveries relating to synthetic compounds that inhibit the action of certain body substances, and especially their action on the vascular system and the skeletal muscles)».

«Швейцарец по рождению, француз по научному образованию и итальянец по личному выбору» — так нашего героя охарактеризовал автор его биографии-некролога в традиционном выпуске Biographical Memoirs of Fellows of the Royal Society. Бове действительно родился в Швейцарии, в семье профессора Женевского университета Пьера Бове и его супруги Эми, в девичестве Бабю.

«Мы, дети (у Даниеле было три сестры), были для отца подопытными кроликами, на которых он проверял свои теории обучения, и это было просто чудесно», — вспоминал потом сам Бове. Вот вам пример: до 1994 года Бове был всего лишь одним из 350 людей в мире, для которых эсперанто, созданный варшавским окулистом Лазарем Заменгофом искусственный язык, стал родным: на эсперанто Даниеле говорил с рождения. Как и на французском.

D9042106f0ee3c8c27c3dfd15c561e93511377f4
Лазарь Заменгоф
Wikimedia Commons

В 22 года Бове окончил медицинский факультет Женевского университета и перебрался в Париж, в Пастеровский институт. Там он стал ассистентом Эрнеста Форно, руководителя лаборатории химиотерапии. Именно под руководством Форно Бове совершил свой первый прорыв в фармакологии.

Как многие знают, триумфальное шествие сульфаниламидных препаратов по миру началось со смелого подвига Герхарда Домагка, который без клинических испытаний вылечил свою заболевшую дочку препаратом пронтозил. А Бове понял, что можно использовать и другие сульфаниламидные препараты.

Дело в том, что пронтозил поставил перед исследователями загадку, или, как тогда говорили, «парадокс». В чем он заключался? Пронтозил прекрасно работал in vivo, но никому не удавалось продемонстрировать его эффект в пробирке. Удивительное дело — обычно в фармакологии все происходит наоборот. И именно Бове с командой удалось разрешить этот парадокс. Бове помнил, что великий Эрлих, мечтая о препарате — «волшебной пуле», говорил, что для этого нужно четыре «G» – Geld (деньги), Geduld (терпение), Geschick (умение) und Glück (удача). Деньги Бове тратил с умом, удачи, терпения и умения ему было не занимать — и вот утром 6 ноября 1935 года в пробирке пронтозил показал антибактериальную активность. Точнее, не он. Оказалось, что сам по себе пронтозил абсолютно безопасен для стрептококков, но в организме под действием окислительно-восстановительных процессов он распадается на две молекулы, одна из которых — п-аминофенилсульфамид — убивает стрептококки.

Таким образом, Бове впервые нашел тот фрагмент («волшебную пулю»), который и работает в организме — и бросился создавать препараты. Именно на его счету много сульфаниламидных лекарств, вошедших в клиническую практику.

Cd1d4e18764826fcdf6174024ba1c27fb663d02e
Гистамин
Wikimedia Commons

Потом, уже в качестве главы лаборатории, Бове занялся другим направлением — аллергической реакцией. В первую очередь речь шла о воспалении, вызванном гиперпродукцией гистамина в месте попадания в организм некоего раздражителя (например, яда насекомого или пыльцы). Фармаколог обратил внимание на два факта: во-первых, гистамин по участку молекулы был схож с двумя нейромедиаторами — адреналином и ацетилхолином. Однако если естественные антагонисты этих двух веществ хорошо известны (симпатолитики, например резерпин, и холинолитики, например атропин), то для гистамина таковых не имелось.

14c3d8796b82da42720eda08a71ee77590c611e6
Адреналин
Wikimedia Commons

И Бове начал искать антагониста к гистамину, опираясь на структуры антагонистов адреналина и ацетилхолина, о которых мы говорили раньше. В итоге в 1937 году тимоксидиэтиламин стал первым антигистаминным препаратом, правда, слишком токсичным. Но уже в 1942 году Бернард Гальперн, развивая идеи Бове, создал первый нетоксичный антигистаминный препарат — и с аллергией стало возможным бороться.

Ac0967e0ff2cab834c182b37efdd2de0d21a4eb9
Ацетилхолин
Wikimedia Commons

К тому времени Бове серьезно подумывал о переезде: в 1939 году он женился на итальянке и коллеге Филомене Нитти (она уже была соавтором работы по сульфаниламидам), и в итоге в 1947 году они переехали в Рим, в Институт здоровья.

Бове всегда старался делать все сам — и вникать во все частности исследования, не перепоручая это молодым коллегам. Вот вам еще один пример: первым знаковым веществом, которым Бове занимался в Риме как фармаколог, стал яд кураре (впрочем, исследования Бове начал еще в Париже). Этот яд расслабляет мышцы, потому он и убивает, но может стать спасительным, когда нужно снять столбнячную судорогу например.

Чтобы разобраться с тонкостями его использования, Бове самолично едет в Бразилию и проводит некоторое время с индейцами, которые этот яд используют. И еще до переезда в Италию выходит его совместная с супругой статья, в которой они представили первый синтетический аналог кураре — галламин. К 1954 году Бове создаст еще 400 аналогов кураре, часть которых нашла себе применение в медицине. Поэтому выбор Нобелевского комитета 1957 года был ожидаем.

На Нобелевском банкете 10 октября 1957 года Бове был рад, горд и смущен. Впрочем, давайте послушаем его самого:

«Очень высокая награда, которой меня удостоил Каролинский институт, одновременно наполняет меня благодарностью, гордостью и радостью, но также зарождает в моей душе и некоторое недоумение. Как человек науки, привыкший к установлению логических связей между событиями, я напрасно ищу волшебную палочку, которая смогла превратить все то, что всегда было в повседневной и лабораторной жизни у моей жены и у меня — небольшие эпизоды экспериментов, тщательные ежедневные исследования совместно с моими помощниками, иногда раздражительные исправления, — в те незабываемые и яркие часы, что мы проживаем сегодня».

Понравился материал? Добавьте Indicator.Ru в «Мои источники» Яндекс.Новостей и читайте нас чаще.

Подписывайтесь на Indicator.Ru в соцсетях: Facebook, ВКонтакте, Twitter, Telegram, Одноклассники.

Комментарии

Все комментарии
САМОЕ ЧИТАЕМОЕ
Обсуждаемое