«Первый элемент». Прошлое, настоящее, будущее

Как всё начиналось?

— Истоки формата «Первого элемента» зародились в европейском STEM-движении школьников и студентов вокруг нашего давнего партнера компании Horizon Educational. Они и провели первые соревнования Horizon Hydrogen Automotive Challenge, которые со временем выросли в одно из крупнейших международных соревнований H2GP, объединяющее в себе несколько тысяч юных инженеров из нескольких десятков стран со всего земного шара.

Каков был первый опыт и чемпионат мира?

— В России мы стартовали в 2018 году и сразу с участия в международном финале, который проходил в г. Хемниц, Германия. Тогда туда поехала одна команда, которую мы сопровождали – команда Красноярского детского технопарка «Кванториум». На тот момент «Кванториумы» только начинали развиваться. Я был федеральным тьютором направления «Энерджиквантум» и являлся инициатором подготовки команды. Следовало понять, смогут ли ребята выступить без серьёзной тренировки и на относительно дешёвом оборудовании. Формат таких соревнований, как затяжная гонка для несовершеннолетних участников, был новым для меня и системы образования в целом. Нужно было убедиться, что это подходит для нашей страны.

Я верил в успех этой истории. Всё, что тогда происходило вокруг инженерного образования: развитие «Кванториумов», «Сириуса», говорило о том, что инженерное направление в России будет расти очень быстро и разрыв между новыми технологиями и реальной практикой будет сокращаться.

Признаюсь честно, перед ребятами стояла скромная задача — не прийти последними.

И мы справились даже лучше, чем ожидали. Команда откатала все шесть часов марафона, что удалось не всем.

Для них это была настоящая гонка на выносливость: ограниченное количество энергии, тяжёлые металлогидридные аккумуляторы, пластиковая машинка с очень прожорливым мотором. Всё говорило о том, что мы сойдём с трассы где‑то через три часа. Но нет, команда выдержала весь заезд.

Более того, ребята привнесли собственные инженерные решения. Они не смогли закупить фабричные запасные части и сделали их сами из фанеры. Причём сделали целый набор деталей и закрепили их на клейкой ленте, чтобы можно было быстро менять прямо по ходу гонки.

Параллельно мы готовили первый Чемпионат России. Это было во Всероссийском детском центре «Смена». Приехали пять команд‑энтузиастов: из Кабардино-Балкарии, Чувашии, Чечни и две команды из Якутии – все кванторианские и это неудивительно – оборудование с водородным топливным элементом было тогда только у некоторых университетов и у Кванториума. Трек был далёк от идеала: обычный «офисный» ковролин, мягкие бортики. Во время тренировок машинки эти бортики просто сносили. За ночь их заменили на жёсткие деревянные, которые несли угрозу уже самим машинкам.

Ковёр давал много ворса и нитей, которые наматывались на колёса, ребятам постоянно приходилось чистить оси. С точки зрения спорта всё было очень сложно. Машины были не подготовлены для быстрых и долгих гонок. Однако, с инженерной точки зрения, это была фантастика — чистая изобретательность.

Почему «Первый элемент», а не H2GP?

— Мы договорились с международными партнёрами, что будем развиваться параллельно.

Во-первых, тут сказались технические требования. В международном финале существует достаточно жесткое требование к энергосистеме. Там определен не только производитель батареи топливных элементов, но даже серия. На мой взгляд, такая стандартизация снижает пространство для инженерного поиска и ставит команды в дополнительные ограничивающие рамки.

Во‑вторых, после первого чемпионата мы поняли, что нам необходимо добавить спорт. Появилась дисциплина, штрафы, пит‑стопы, серьёзное судейство. Команду могут отправить на «штраф-стоянку», при этом не выключая питание, энергия продолжает расходоваться. В международном финале к правилам относятся значительно мягче.

Когда мы вводили наши требования, мы старались внедрить их сразу и в международные регламенты. Что-то было принято, что-то нет. Как итог – у нас появилось небольшое разделение в правилах и политике отбора на соревнования. В начале пути мы очень сильно отличались от международного финала по философии и, на мой взгляд, это принесло свои результаты. В 2019 году наш результат уже был 16 в мире, в 2020-м мирового финала не было из-за ковидных ограничений, а в 2021 российская команда из Тюмени стала Чемпионом Мира.

Ну, и в-третьих, это смущало прежде всего меня, но могло смутить и команды, и даже власти – в названии H2AC и H2GP имеет место быть определенный каламбур – c одной стороны, H2 – молекула водорода H2, а с другой, это аббревиатуры, где H2 расшифровывается, как Horizon Hydrogen, которая напрямую указывает на бренд коммерческой компании. Не думаю, что инженерные команды Ferrari или Williams участвовали бы в «F1», если бы название чемпионата отсылало, например, к MacLaren.

Таким образом, «Первый Элемент» стал нейтральным и абсолютно понятным брендом российских соревнований, в которых регламент составлен таким образом, что ни одна компания-поставщик образовательного оборудования не имеет преимущества. Партнером соревнований и команд также может стать любая компания.

И еще, я смотрю на водородную энергетику трезво. Это не панацея, а мощный вспомогательный инструмент. Я делаю ставку на гибридные системы. Водород помогает решать конкретные задачи, особенно в транспорте и логистике: именно там и тогда, где и когда это необходимо.

Я вижу, что вокруг водородной энергетики скапливается огромное количество компетенций. То есть, с одной стороны, мы видим новую технологию, а с другой, вокруг нее еще множество технологий и компетенций.

В нашем формате водород — средство, а не цель соревнования.

От «автомобильного» отсыла в названии мы отошли совершенно осознанно, так как я верил, что на автомодельках мы не остановимся, и конкурс начнет развиваться как инженерно‑спортивная экосистема.

**Какова экосистема «Первого элемента» сегодня? ** — В конце декабря 2025 мы провели финал конкурса «Первый элемент. Модель». Мы организовали первенство России и собрали десять сильнейших команд страны.

Несмотря на сложные условия, перебои с поставками, изношенные шасси, эти команды смогли подготовиться. Это действительно молодые профессионалы. Есть преемственность: бывшие участники становятся наставниками, и мы это активно поддерживаем. Логика конкурса «Первый элемент. Модель» остается той же: ограниченные габариты модели, ограниченный сверху запас энергии в АКБ, 20 граммов водорода, шестичасовой заезд. Победителем становится любая команда, проехавшая расстояние 110-120 км. Чемпионом и Вице-чемпионом становятся команды, проехавшие наибольшее количество кругов.

Кроме «Модели», мы объявляем новые дисциплины:

«Первый элемент. Вода», «Первый элемент. Воздух», «Первый элемент. Ровер», «Первый элемент. Картинг», «Первый элемент. Багги» — конечно, как вы понимаете, не все дисциплины для школьников. На мой взгляд, одна из самых сложных и совершенно уникальных дисциплин — это «Первый элемент. Ровер», где транспортная роботизированная система не просто выполняет задачи из дисциплин по робототехнике. У этой системы нет пилота, в работу системы заложена модель позднего отклика оператору, система несет в себе не только запас энергии, но и должна сама его восполнять максимально долго: шельф морского дна или, например, Луна или Марс. Ровер должен обладать элементами автономного принятия решений и простейшими моделями распределения энергии. Если ровер сломался, к нему никто не приедет его чинить, но он может попробовать восстановиться сам или найти другой способ функционирования.

Сегодня мы открыты к партнёрствам с университетами, технологическими компаниями и промышленными предприятиями. Для нас это не спонсорство, а совместная работа над формированием инженерных компетенций и снижением кадровых рисков в реальном секторе экономики.

Каков эффект за 8 лет истории «Первого элемента»?

— Главный результат, я никогда этого не скрывал, это приобретение прежде всего софтовых компетенций: умение работать в команде, управлять процессами, принимать решение. Еще будучи в команде «Кванториума», мы придерживались того, что, если наш выпускник не стал изобретателем и не стал инженером, но открыл успешную балетную школу, значит, мы всё сделали правильно.

Сквозь призму «Первого элемента» могу сказать однозначно: «Да, эффект есть. Мы не ведём формального лонгитюдного исследования, но по нашим наблюдениям кто‑то ушёл в профессиональный автоспорт, кто-то профессионально занимается модельным автоспортом, кто‑то стал руководителем команды, а кто‑то создал успешный стартап, кто-то стал инженером, а кто-то готовится им стать и учится в техническом ВУЗе».

Здесь я отмечу, что кроме 2025/2026 года, начиная с 2019/2020 учебного года «Первый элемент» входил в ежегодный перечень рекомендованных Фондом «Талант и успех» и Министерством Просвещения РФ детских инженерных соревнований. На основании этого перечня существует механизм предоставления дополнительных баллов к ЕГЭ по профильным предметам, который определятся ВУЗами. Конечно же, мы учитываем и все региональные этапы конкурса.

Заметил, что за последний год начали появляться конкуренты. Что скажете про конкурентов?

— Что я могу сказать? Появление схожих форматов мы воспринимаем как свидетельство интереса к направлению и актуальности выбранной модели. При этом наш фокус остаётся на инженерной глубине, длительных заездах и системной подготовке, а не на демонстрационных форматах.

Куда всё идёт дальше?

— У меня будет несколько тезисов в ответе на этот вопрос.

Мы сейчас трансформировались и наша компания, по сути, как и по названию, Инженерная Среда Трансфера Образовательных Компетенций, а наше ядро – это уникальное понимание и методология инженерного мышления.

Экосистема «Первый элемент» – это экзамен и стресс-тест инженерных компетенций. При этом мы даже не всегда про образование как таковое, мы про управление социальными рисками кадрового контура. Поясню, с чем сталкивается большинство крупных промышленных предприятий в нашей стране при приеме на работу специалистов рабочих специальностей? Приток кадров некачественный, процент деструктивного поведения высокий, дисциплина низкая, инженерная культура отсутствует, текучка кадров высокая, травматизм высокий, брак высокий – все это ведет к прямым издержкам. Любому предприятию, я уверен, выгоднее заранее отбирать и формировать людей, которые способны работать в технологической дисциплине и не создают операционных рисков, и вот здесь наш формат идеально подходит. Мы работаем с телом, инструментом, ошибкой, ответственностью, мы формируем производственную культуру.

Отдельное направление развития — цифровые симуляторы и инженерные тренажёры, которые позволяют моделировать реальные процессы и ошибки до выхода в «железо». Это расширяет доступ к инженерному опыту для школ и регионов с ограниченной материальной базой.

Таким образом, через образовательную траекторию, через наши симуляторы, через наши учебные программы и через наши конкурсы мы готовим качественный кадровый пул и снижаем неопределенность для системы профессионального образования и предприятий. А так как вся наша деятельность лежит в сфере новых технологий, то и для абитуриентов и студентов ВУЗов в нашей экосистеме точно найдется много места.

На стыке науки, технологий и компетенций мы получаем качественный продукт, энергосистема это или компьютер, или тренажер для фитнеса, совершенно не важно. Это принципиально новый, качественный и, что сейчас немаловажно, отечественный продукт.