Гуманитарные науки
4 мин.

«Независимая экспертиза — краеугольный камень»

«Независимая экспертиза — краеугольный камень»

Артем Коротаев/ТАСС

Первый проректор НИТУ «МИСиС» Сергей Салихов рассказал Indicator.Ru о важности независимой экспертизы в популяризации науки, сравнил ландшафт популяризации сегодня и 10 лет назад и поделился взглядами на то, какие меры поддержки могут оказаться наиболее эффективными.

— Как вам кажется, как изменилась ситуация с представлением науки в СМИ в России за последние 10 лет?

— На мой взгляд, ситуация улучшилась, причем сильно. Например, совершенно изменилось то, как вообще пишут о науке в СМИ. Вы вспомните, что было 10 лет назад – фактически писали только о научной политике, а не о науке. Грантовые конкурсы, финансирование, реформы – это интересно самим ученым, но не людям. Людям интересно про науку, про открытия, про работы ученых, которые создают наше будущее. Вот за эти годы появились СМИ, которые пишут про науку, а не политику. Причем в их объективы попадает и российская наука. «Моду» на это ввел портал «Чердак», который сделали в ТАСС, после появились частные инициативы – N+1, ваш портал. Это принципиальное улучшение.

— А как изменилась за это время популяризация науки в целом?

— Главное – стали гораздо многочисленнее и разнообразнее форматы, теперь это не только статьи и лекции. Фестиваль NAUKA 0+ cтал в своем роде первой ласточкой — то, как быстро он перешел с университетского уровня на городской и всероссийский. Я помню, как по всей Москве висели растяжки о нем – так впервые наука стала видна на улицах, вышла из-за закрытых дверей лабораторий. Но теперь он лишь один из многих, есть совершенно инновационные Science Slam, Science Bar Hopping и Pint of Science, появилась платформа гражданской науки для вовлечения людей в исследования – «Люди науки». Существование премий для научных журналистов, популяризаторов и коммуникаторов – тоже проявление этого качественного роста. Есть кого награждать!

Так что судите сами – изменения кардинальные. Когда некоторые говорят о том, что, дескать, научная среда консервативна, не хочет открываться и ничего не меняется, – обычно это люди, которые включились в работу недавно, и им кажется, что сразу было так, как сейчас, что это стартовая минимальная точка. Мы с вами помним, что раньше было совсем по-другому.

— Какова, на ваш взгляд, роль упомянутых вами профессиональных наград, что они дают популяризации науки?

— Когда задумывали «За верность науке», хотелось мотивировать журналистов и популяризаторов расти над собой и ответственнее относиться к своей работе. Путь для этого один – как, в общем-то, и в науке – peer-review. Независимая экспертиза, проведенная уважаемыми коллегами, — краеугольный камень любой премии. Именно поэтому результаты «За верности» сразу стали пользоваться доверием в обществе. А если результаты пользуются доверием, то премия становится престижной.

В этом году я стал председателем экспертного совета премии «Научный журналист года». Это независимая награда, ее проводит Ассоциация коммуникаторов в сфере образования и науки (АКСОН) при поддержке Merck, но она в смысле организации независимой экспертизы стоит на плечах гигантов. В некотором смысле она комплементарна «За верность науке» — министерская премия отмечает целые редакции и проекты, тогда как премия АКСОН выходит на уровень отдельных авторов. С другой стороны, она идет чуть дальше – с национального на международный уровень. «Научный журналист года» — это российский этап международной премии European Science Writer of the Year. Эта международная перспектива, наряду с независимой экспертизой, обеспечивает ее высокую репутацию – в 2020 году победительница нашей российской премии Мария Пази из «Русского репортера» затем стала впервые в истории российской журналистики лучшим научным журналистом года в Европе. Это тоже роль независимых экспертов – они смогли отобрать самого сильного и конкурентоспособного участника. И для меня большая честь снова внести свою лепту в популяризацию науки, поработав в оргкомитете этой премии.

— Какова для вас идеальная система популяризации науки?

— Я вижу здесь два аспекта. С одной стороны, популяризация науки – дело государственное. Она, во-первых, делает нас ближе к науке, нашей российской науке, а во-вторых – делает нас умнее. Это большая задача национального масштаба. С другой стороны, популяризация науки – это сложная и очень творческая область, живая и быстро меняющаяся. Качественная популяризация науки нуждается в постоянном притоке новых идей и инициатив – а их могут дать только энтузиасты, заинтересованная молодежь. Дело государства — создать условия для выявления и поддержки самых интересных идей и лучших инициатив. Это и позволит достичь тех самых масштабных государственных целей популяризации.