Во Владимире найдены печати супруги князя Всеволода Большое Гнездо

Во Владимире найден редкий комплекс вислых свинцовых печатей, скреплявших не дошедшие до нас документы кон. XII – нач. XIII в. Находки происходят из раскопок, проводившихся экспедицией Института археологии РАН в северной части средневекового города, на ул. Володарского, на земельном участке, отведенном под строительство гостиницы. О находках сообщает сайт ИА РАН. Две печати, несущие изображение св. Марии, атрибутированы как буллы княгини Марии Всеволжей, жены владимирского князя Всеволода Большое Гнездо и матери его двенадцати детей, основательницы Успенского Княгинина монастыря. Находки во Владимире позволили установить принадлежность печатей этого типа одной из наиболее значимых женских фигур в истории Северо-Восточной Руси домонгольского времени.

В раскопе на ул. Володарского (руководители работ С.И. Милованов, Н.А. Баранов) вскрыта площадь около 400 кв. м с древнейшим горизонтом культурных напластований 2-й. пол. XII – нач. XIII в. К этому горизонту относятся две усадьбы, границы которых выявлены по канавкам от частокольных оград, и уличное пространство между усадьбами шириной около 6 м. Обе усадьбы вошли в пределы раскопа лишь частично. В границах усадебных комплексов изучены многочисленные заглубленные в материк подполья жилых построек и ямы различного назначения, свидетельствующие об активной жизнедеятельности на этих участках. Вещевые находки, связанные с древнейшим горизонтом, в целом, обычны для городов домонгольского времени. Среди них многочисленные фрагменты амфор, обломки стеклянной посуды, фрагменты стеклянных браслетов и перстней, крестик из камня, разнообразные металлические украшения костюма и бытовые предметы. Здесь же найдены и вислые печати.

Две буллы оттиснуты одной парой матриц. На одной стороне печатей помещено изображение св. Марии в полный рост, держащей правой рукой у груди крест. По сторонам фигуры колончатая надпись: АГIЯ – МАРIЯ, вокруг точечный ободок. На другой стороне печатей – изображение св. Димитрия в полный рост, с копьем в правой руке и щитом в левой. По сторонам фигуры колончатая надпись: О[агiос]Д – МИТР (буквы МИ соединены в лигатуру), вокруг точечный ободок.

Известно еще три печати, оттиснутые теми же матрицами, что и буллы из Владимира. Одна из них, с сильно стершимися надписями и изображениями, происходит из Новгорода, вторая – со средневекового поселения Могутово в Московской области, третья – из Александровского района Владимирской области. Две последние находки были получены в результате нелегитимного поиска, одна из них передана в Государственный исторический музей, другая находится в частной коллекции.

С сер. XII в. и до 2-й четв. XIV в. оформление сфрагистической композиции на княжеских печатях Рюриковичей было выполнялось по единым правилам: изображались два святых, преимущественно в полный рост. При этом на одной стороне буллы помещался образ небесного покровителя самого князя, а на другой – небесного покровителя его отца. Таких печатей насчитывается уже более тысячи.

Среди этого многочисленного сфрагистического разряда булл выделяется небольшая группа, где на одной стороне изображена святая, а на другой – святой. Эти печати, которых насчитывается уже около 20 типов, атрибутируются как женские, принадлежащие древнерусским княгиням. В летописях женщин из правящего дома называют по мужу или отцу. В связи с этим установлено, что на женских печатях помещен небесный покровитель или отца хозяйки буллы, или мужа, что считается более предпочтительным. Но определить персональную принадлежность таких печатей довольно сложно. Для точной атрибуции необходимо знать крестильные имена княгини, ее отца и мужа, которые далеко не всегда известны. Желательна также точная информация о местах находки печатей, позволяющая связать административную деятельность исторического персонажа с определенной территорией. Без этих сведений булла не может получить надежную атрибуцию и будет значиться как печать неизвестной княгини.

Из пяти известных к настоящему времени печатей с изображениями св. Марии и св. Дмитрия четыре происходят с территории Северо-Восточной Руси, две из них – из Владимира, где находился княжеский двор и усадьбы приближенных к князю людей. Дмитрий – крестильное имя Всеволода Большое Гнездо, святым патроном которого был Дмитрий Солунский. Всеволоду принадлежит еще одна печать, обнаруженная в том же раскопе, несущая изображения св. Дмитрия и св. Георгия (отцом Всеволода был Юрий/Георгий Владимирович Долгорукий). Совокупность этих данных позволяет надежно атрибутировать буллу с изображением св. Марии как печать жены князя Всеволода.

Марии Всеволжая – родоначальница большой ветви Рюриковичей, правителей северо-восточных княжеств, в том числе московских князей, под властью которых объединилось Русское государство. Мария была выдана замуж за Всеволода не позднее 1175 г., а умерла в 1206 г. Ее младшая сестра названа в летописи «ясыней» (так в летописи называли осетин). Эта запись дала историкам основание говорить о ясском (осетинском) происхождении самой Марии. Из летописи можно сделать заключение, что Мария была инициатором создания Успенского монастыря, заложенного Всеволодом в 1200 г. и названным «княгининым» уже при первом упоминании. Этот монастырь стал местом погребения ее сестры (1201 г.) и дочери (1205 г.), а год спустя – самой Марии Всеволжей. Важным источником сведений о жизни и личности Марии служит пространная летописная запись о ее пострижении в Княгинином монастыре после семи лет тяжелой болезни («лежала в немощи»), смерти и погребении. На пострижение в монастырь ее провожали «со слезами многими» князь Всеволод, ее сын Георгий и дочь Всеслава, владимирский епископ Иоанн, бояре и горожане. Рассказ о пострижении и похоронах выдержан в жанре похвального слова, отмечающего благочестие княгини, основание ею монастыря, ее покровительство духовенству, милостыню нищим и больным, терпение в болезни. Из рассказа следует, что Мария пользовалась значительным уважением в княжеской семье и владимирском обществе. Наличие у княгини собственной печати, указывающее на ее прямое участие в оформлении административно-правовых документов, нечастое в практике княжеского управления, хорошо согласуется с летописным свидетельством ее особого положения в «большом гнезде» Всеволода.

Текст: Н.А. Макаров, П.Г. Гайдуков, С.И. Милованов, Н.А. Баранов, ИА РАН