08 февраля, 15:56
6 мин.

Илья Бозо: головокружение от успехов было, но старшие товарищи мне помогли

Илья Бозо: головокружение от успехов было, но старшие товарищи мне помогли
Вчера в московском ГУМе на первой линии открылась фотовыставка «Наука в лицах», на которой представлены портреты молодых российских ученых. Порталы Indicator.Ru и Inscience.News начинают цикл интервью с теми, чьи лица можно увидеть в главном московском магазине. Наш первый герой – челюстно-лицевой хирург Илья Бозо, специалист по регенерации костной ткани. Если быть точным: MBA, генеральный директор ООО «Гистографт», челюстно-лицевой хирург ГНЦ «ФМБЦ им. А.И. Бурназяна» ФМБА России, ответственный редактор журнала «Гены и Клетки».

— Давайте начнем с прошлого года. Вы получили премию «Технопрорыв». За что?

— У нас все-таки медицинская тематика. Мы получили премию за разработку ген-активированного материала: мы разрабатываем материалы для улучшения регенерации костей. Такие специальные изделия могут применяться в разных областях хирургии: челюстно-лицевой хирургии, травматологии и ортопедии, нейрохирургии. Собственно, у нас в разработке новый класс таких изделий. Большинство костнопластических материалов, доступных для клинической практики, не способны стимулировать регенерацию костной ткани; они просто «механически» восполняют дефекты и оптимизируют процесс. А наши материалы содержат в себе особую фармацевтически-активную субстанцию, которая как раз усиливает регенерацию через запуск роста сосудов. Название, конечно, получилось громкое «Первый в мире ген-активированный материал», потому что по факту реально с таким классом фармацевтических субстанций доступных для клинической практики больше нет; есть только у нас - в России.

Постер с Ильей из ГУМа

Постер с Ильей из ГУМа

— А этот материал уже на рынке, да?

— Да. Еще в 2019 году мы получили регистрационное удостоверение и где-то с 2020 года, прямо в пандемию самую, начали его активно применять в практической хирургической работе.

— Вы упомянули страшное слово «ген-активированный», что это значит?

— Это тактический местный вариант генной терапии. Мы используем фрагмент молекулы нуклеиновой кислоты как бы с «чистым геном» - в нашем случае геном сосудистого эндотелиального фактора роста.

— Это ДНК или РНК?

— Это ДНК. Кольцевая молекула ДНК - плазмида. Мы размещаем их в самых различных биорезорбируемых материалах-матрицах. Для самых разных показаний. Это могут быть твердые материалы, или это могут быть гели, мембраны и т.д. Первый вариант изделия сделан на основе гранул октакальциевого фосфата, созданного коллегами из ИМЕТ РАН.

— А выход на мировой рынок планируете?

— Планируем, мы как раз сейчас находимся в стадии формирования бизнес-плана по американскому, европейскому и ближневосточному рынкам… Для нас это очень серьезный шаг, совсем другие деньги, необходимые для процедуры регистрации. Поэтому взвешиваем, смотрим.

— Сама по себе разработка такой штуки была сделана сегодня исключительно «Гистографтом» или это какой-то консорциум компании?

— В биотехе что-то сделать в одиночку вообще сложно. Основной сценарий для таких стартапов как «Гистографт» – это эффективные кооперации, позволяющие синергировать компетенции самых разных участников. В работе участвует ПАО «Институт стволовых клеток человека», владеющее технологией создания и производства ген-терапевтических препаратов, являющееся, кроме этого, и соинвестором проекта. Важная составная часть технологии – это работа наших партнеров, которые занимаются матриксами. Ключевая роль здесь, конечно, принадлежит Институту металлургии и материаловедения им. А.А. Байкова – ИМЕТ РАН.

Основная технология «Гистографта» - это способ контролируемого по дозировке совмещения плазмидной ДНК с матриксом. И эта технология конечно запатентована.

— Получается, здесь работа трех абсолютно разных типов человеческой деятельности. Вот у нас есть классическая биология (работа с плазмидами), у нас есть конкретная область медицины, которая в принципе в классике далека от какой-то молекулярной биологии. У нас есть металлургия – наука о материалах, совсем далекая штука и от медицины, и от «молекулярки», да? Насколько сложно такой коллаборации говорить на одном языке? Есть кто-то кто «переводит» для всех?

— Сложности определенно есть, это совершенно точно. Очень сложный коллектив: в работе участвуют представители классической клинической медицины, академической науки, бизнес-сообщество и индустриальное сообщество. Все обсуждения обычно идут на уровне хедлайнеров - руководителей научных подразделений, научных групп. Те, кто за собой ведет вот эти дочерние коллективы. Поэтому выстроить коммуникацию среди вот этих хедлайнеров нам удалось.

Илья Бозо: головокружение от успехов было, но старшие товарищи мне помогли

Для академических ученых было интереснее не столько имплементировать это в практику, сколько провести качественное научное исследование, подготовить и выпустить хорошие публикации. Нашим инвесторам важно, чтобы разработка была внедрена в практику.

Наш коммерческий потенциал, конечно, не реализован. В биотехе цикл монетизации уходит за горизонт. Мы только-только делаем первые шаги на рынке.

— Я думаю, что вы хорошо знаете ситуацию в вот таких коллаборациях в России. Они часты, или ваш случай уникальный?

— Надеюсь, что наш опыт не уникальный. В прошедшем году на очень многих мероприятиях года науки поднималась тема индустриально-академического партнерства.

— Премия «Технопрорыв», насколько я знаю, она очень плотно связана, если даже не полностью завязана, как принято модно говорить на экосистему национальной технологической инициативы. А как вы с связаны с этой экосистемой?

— С НТИ у нас довольно тесные дружественные взаимодействия, прежде всего с проектным офисом. У нас были попытки в рамках НТИ получить прямую финансовую поддержку на реализацию отдельных проектов, но не получилось по разным причинам. В целом мы участвовали даже в определённой степени еще на этапе формирования дорожной карты. И даже в рамках этой дорожной карты, например, Хелснету обозначен как один из важных результатов именно ген-активированный материал – этот класс материалов там звучит как термин. «Гистографт» по этому направлению работает в рамках этой дорожной карты. И что важно – мы не одни, этот класс материалов разрабатывается и исследуется рядом дружественных научных коллективов и в Москве, и в Казани. Конечно, было приятно быть отмеченным у «Технопрорыва». Это было неожиданно на самом деле. Здорово, что это случилось и стало заметно нашей основной целевой аудитории – стоматологам и хирургам; это та аудитория, которая ценит такие награды.

— Ваше дальнейшее развитие, если вы будете расти, масштабироваться, вырастать из какого-то маленького офиса. Дальнейшая модель научного поиска того, что вы делаете, она останется такой же? То есть коллаборация широким фронтом с разными учреждениями, или же вы попытаетесь сконцентрировать все в своих стенах?

— Я думаю, что в горизонте ближайших 3-5 лет, мы - «Гистографт», будучи реально малым предприятием, не можем рассчитывать на то, чтобы сгенерировать внутри себя исчерпывающую научно-производственную базу для закрытия всей нашей технологической платформы. Более того, это экономически будет неэффективно. Поэтому, на наш взгляд, коллаборация – это более эффективная стратегия. С нашим партнером – ИМЕТ РАН мы сейчас в рамках гранта Фонда содействия инновациям (спасибо им за серьезную поддержку!) дооборудуем контрактную производственную площадку, что позволит масштабировать производство основного продукта. Такая работа строится на взаимопонимании.

— Насколько я знаю, в начале своей карьеры вы были «чистым» фундаментальным ученым. Не скучаете по тем временам?

— Действительно, на старте самостоятельной работы я был увлечен фундаментальными исследованиями. Но сейчас действительно положительные эмоции я получаю все-таки от внедрения нового и полезного в практику. Фундаментальная наука здесь – это необходимое основание, но без прикладной тематики для практикующего врача может стать скучно. Поэтому больше драйва, больше энергии я получаю именно от научно-практической работы.

— Ну и последний вопрос. Прошлый год – год науки, был богат для вас на различные события – премии, научно-популярные лекции, и прочее. Голова не закружилась?

— Я «головокружения» не замечал. Но мои Учителя, менторы, взглянув со стороны, некоторую симптоматику диагностировали и вовремя помогли с лечением.