«Классический формат научной статьи себя изжил»

Объединённая редакция Indicator и InScience.News продолжает цикл материалов о том, как меняется мировая и российская научная периодика в новой геополитической реальности. Доктор химических наук, профессор РАН Сергей Адонин, заместитель директора по научной работе ФИЦ «Иркутский институт химии им. А.Е. Фаворского СО РАН», будучи активно публикующимся ученым, рассказывает, как сегодня реально устроен доступ к литературе, что происходит с российскими журналами – от академических изданий до «помоечных» площадок – и почему без публикации сырых данных и новых форматов науки будет всё труднее отличать подлинное знание от фальшивок.

– Что происходит в наше суровое непростое время с научными журналами в России и в мире? Как вы сами получаете доступ к международной научной периодике?

– Очень многие статьи до 2020 года есть на Sci-Hub. С более свежими публикациями ситуация сложнее, но не смертельная. Всегда можно найти какое-то зеркало бота Nexus, который решает те же задачи, что и Sci-Hub. Если и это не помогает, то никто не отменял старых добрых друзей в разных зарубежных университетах. В мессенджере МАХ их нет (да, это сейчас был сарказм), но можно воспользоваться другими мессенджерами, которые у нас в стране «не одобрены». Я пишу людям, и, если они на рабочем месте, то они просто посылают pdf-ку нужной статьи – и все.

– Есть централизованная (национальная) подписка на научные информационные ресурсы, так называемая Национальная подписка, оператором которой является Российский центр научной информации (РЦНИ). Насколько она эффективна и востребована в научном сообществе? Вы сами ею пользуетесь?

Пользуюсь, но моя научная работа без нее стала бы, возможно, чуть более неприятной, но тоже не фатально. Да, для свежих выпусков журналов это полезно, а что касается старых статей – в общем-то, нет: они есть на Sci-Hub.

Национальная подписка – это история достаточно трудная в плане формирования пакета конкретных изданий и ресурсов. Этим в основном занимаются эксперты РЦНИ, иногда они советуются с Минобрнауки, там есть какие-то экспертные советы – я в это не вникал.

– А что происходит с отечественными журналами? Насколько они жизнеспособны? Или они агрегируются в замкнутом внутрироссийском пространстве?

– Российские научные журналы – это крайне неоднородная вещь. Нужно четко разделять журналы, которые индексируются международными базами данных, как Web of Science и Scopus, и все остальные. Эти две категории, мягко выражаясь, не одно и то же.

Есть журналы – и их немало! – ориентированные на публикацию качественного контента, улучшение процедуры рецензирования, оптимизацию работы редакции, повышение скорости взаимодействия с ученым, дружелюбный интерфейс. За последние годы многие из них улучшили свои метрики, например, поднялись из третьего квартиля в первый или из четвертого во второй. Многие удивятся, но это часто журналы, во-первых, гуманитарные, во-вторых, издаваемые далеко не в самых крупных научных центрах. Это прямо противоречит часто озвучиваемому стереотипу о том, что российских гуманитариев-де западный публикационный мир поголовно притесняет. Приведу только один пример: в Петрозаводском госуниверситете издается журнал «Проблемы исторической поэтики» - он уже не первый год держится в первом квартиле SCImago. Иначе говоря, есть энтузиасты и подвижники, которые, несмотря на все внешние и внутренние трудности, продолжают хорошо работать с российскими изданиями и развивать их. Иногда, что греха таить, с очень скромными денежными ресурсами.

С другой стороны, есть огромное «поле» вузовских вестников, которые выпускаются не для того, чтобы делиться новой научной информацией (что бы они при этом не декларировали), а просто для того, чтобы людям было где публиковаться, чтобы потом формально отчитываться по разным проектам. Качество статьи и рецензирования здесь, мягко выражаясь, страдает. Есть отдельные случаи – довольно редкие, но они есть – когда команда вузовского вестника «берется за ум» и пытается сделать что-то хорошее. Приведу один пример – вестник Самарского Политеха (СамГТУ) по физико-математическим наукам; я очень хорошо помню, как познакомился с их очень толковой и заряженной энтузиазмом командой почти 10 лет назад и как они много сделали для того, чтобы улучшить журнал (он в итоге вошел в Scopus). Жаль, что это скорее исключение, чем правило.

Наконец, есть совсем помоечные журналы, издаваемые не слишком чистоплотными деятелями, где за деньги публикуется вообще любая дрянь фактически без рецензирования. Для таких, как правило, самое важное было любой ценой попасть в список ВАК (а теперь – ЕГПНИ), а дальше – хоть трава не расти.

Если говорить об изменениях за последние годы – они есть, и тренды, прямо скажем, нехорошие. Многие жулики и халтурщики от издательского бизнеса пытаются играть на конъюнктуре и под лозунгами «построения суверенной публикационной системы» просто пропихивают в рейтинги свои журналы, не делая ничего для их реального улучшения. К сожалению, это находит поддержку у некоторых официальных лиц (слава Богу, далеко не у всех, но тем не менее).

Также не очень понятна судьба журналов, издаваемых Российской академией наук. Сейчас происходит окончательный раскол между РАН и компанией Pleiades Publishing, которая издавала англоязычные версии РАНовских журналов. Проблемы начались еще до СВО, потому что Pleiades вел себя часто достаточно нагло и потребительски. Как следствие этого конфликта, несколько журналов (например, ФТИ им. Иоффе) вышли из-под юрисдикции Pleiades в одностороннем порядке. Pleiades отреагировал по-своему: поскольку права на англоязычные названия были у них, они решили полностью «пересобрать» эти журналы, полностью убрав старые редколлегии и набрав новые, в основном из представителей стран типа Румынии, Болгарии, Молдовы, причем часто из организаций далеко не первого класса. Итог: вся многолетняя репутация этих журналов, созданная трудами в основном российских ученых, оказалась просто обнулена. Причем формально Pleiades, увы, имел на это право.

В начале 2026 года эта компания заявила, что, скорее всего, не будет продолжать сотрудничество с отечественными журналами – но, напоминаю, права на названия англоязычных версий остаются у Pleiades, они формально уже не российские. По-хорошему, издательству «Наука», ответственному за выпуск РАНовских журналов, нужно немедленно и очень серьезно прорабатывать вопрос вхождения в Scopus (с Web of Science это сейчас невозможно) того, что издается именно у нас, потому что без международной индексации ценность всего этого стремится к нулю. Есть серьезный риск того, что наши научные работы будут просто удалены мирового научного пространства, причем отчасти по нашей же вине.

Посмотрим, что будет происходить дальше, я пока что, несмотря ни на что, стараюсь быть оптимистом. Получается не очень. Впрочем, может, мы все чего-то не знаем и работа по продвижению наших журналов ведется, просто почему-то в обстановке секретности от самих же российских ученых... Сарказм или нет – судите сами.

– Уточняющий вопрос про Scopus. Руководство издательство Elsevier, которому эта база принадлежит, заявляло же о поддержке ВСУ. Но при этом они продолжают работать с российскими журналами…

– Там более сложная ситуация. Издательство Elsevier в какой-то момент предполагало направлять средства, вырученные от платежей за открытый доступ (open access fee) от российских авторов, на поддержку Украины. Но мы же понимаем, что «поддержка» может быть и в виде памперсов и детского питания для беженцев, и как прямая помощь ВСУ. Поэтому совершенно справедливо Министерство и другие структуры всех предупредили: ребята, если платите такой взнос, то это может быть воспринято как финансирование вражеской стороны со всеми вытекающими последствиями.

Но здесь есть несколько важных моментов. Во-первых, это касалось только и исключительно открытого доступа (ОА). Если ты публикуешься в журналах, работающих в модели подписки (или гибридных, но не по ОА), то тебя это никаким образом не касается. Во-вторых, если в переписке с редакцией ведущий автор (corresponding author) статьи – не россиянин, то есть если взнос платили иностранцы (условные индийцы или китайцы), то отношения к тебе это не имеет, даже если это журнал открытого доступа. Я бы сказал, что со стороны Elsevier это больше был странный и бессмысленный демонстративный жест. На самом деле, Scopus как принимал новые российские журналы, так и принимает. Никаких санкций против России Elsevier, в отличие от Clarivate Analytics, которой принадлежит база Web of Science, не вводил. Кстати, у многих российских ученых есть доступ к Scopus не по платной модели, а с помощью разных других инструментов (например, бонусы за рецензирование), чем люди и пользуются, я в том числе.

– Годы идут, а в бизнесе, связанном с издательством научных статей все одно и то же. Формат научной статьи остается таким же, как во времена Исаака Ньютона, в плане дистрибуции основную роль играют Scopus, Web of Science, издательская компания Springer и другие. Есть ли шанс, что в ближайшее время мы увидим на этом рынке что-то кардинально новое или же эти «зубры» как были, так и останутся? Или все-таки произойдет что-то прорывное, что кардинально «перелопатит» ландшафт научных статей? Или, так как тут речь идет про некую репутацию, которая копилась годами и десятилетиями, эта сфера очень малоподвижна в плане учета новых веяний?

– Для ответа на вопрос, в какой степени ситуация будет меняться, важно понять, а каково вообще целеполагание публикации научного знания? Зачем вообще нужны статьи? Это отсылает к еще более важному вопросу, а зачем вообще сейчас наука работает? Есть разные точки зрения: например, мы хотим быть «быстрее-выше-сильнее», добиваться прогресса, получать новое знание и так далее. Если мы исходим из этой парадигмы, нам однозначно нужны новые форматы.

Есть другая точка зрения: наука сейчас, особенно в западных странах – это утилизация избыточного интеллектуального потенциала. Нам не нужно «быстрее-выше-сильнее», нам нужно куда-то девать людей, которые ничем другим заниматься не могут. Если есть задача условно «сделать атомную бомбу» или «спасти человечество от рака» – мы работаем на результат. Если мы должны занять чем-то «лишних людей», то эффективность не нужна.

Отсюда развилка: или нам нужен прогресс в плане донесения научного знания, или нет. Если нужен – безусловно, нас ждут изменения. Классический формат научных статей себя в значительной степени изжил. Я считаю, что будущее, скорее всего, за публикацией сырых данных с некоторыми пояснительными записками, хотя возможны и другие формы, вариантов много. Не очень люблю говорить про ИИ, так как это уже превратилось в некий универсальный лайфхак: «Если ты тупой и не знаешь, что сказать, заявляй, что это все важно в контексте развития ИИ – и сойдешь за умного». Но «ИИшечка» здесь очень неплохо зайдет, так как генерация понятного человеку текста на сырых данных – это уже отчасти решенная задача, пусть пока и не идеально. Классические метрики типа импакт-факторов тоже будут переживать кардинальный слом, и здесь есть очень много путей трансформации. У меня есть некоторые мысли и прогнозы на этот счет, но это тема отдельного разговора.

Сырые данные важны с точки зрения верификации. Уверен, что рано или поздно мир перейдет к обязательной цифровой подписи исходных данных, получаемых с научного прибора: нет подписи – журнал не берет статью. Это важный момент, он позволит минимизировать риски подделки (говоря терминами публикационной этики - фальсификации и фабрикации) данных: абсолютной защиты это, увы, не даст, но все же сильно затруднит генерацию фейков (которая, опять же, стала сильно проще с развитием ИИ).

– Уточняющий вопрос про цифровую подпись прибора и некое «клеймо», что этому можно верить. Для этого требуется распределенный реестр? База данных, которой можно доверять?

– Да. Повторюсь, кризис воспроизводства сырых данных начался еще до бума ИИ. Сейчас же сгенерированные ИИ фальшивые научные работы появляются с огромной скоростью, ученые уже бьют тревогу, что их число растет гораздо быстрее, чем количество статей вообще. Образно говоря, «раковая опухоль» уже есть, она растет, и с этим придется что-то делать. То, что я говорю, это просто один из вариантов противодействия – вполне может быть, тоже не идеальный.

– Последний вопрос. Есть такой тренд, мнение, что все, что есть в мире, сейчас делится на нечто, доступное только для элиты, и доступное всем остальным. Например, образование. В том числе поэтому многих школьников не пускают в 10-й класс после окончания класса 9-го и практически насильно загоняют в колледжи. Или доступ к интернету: хочешь быть в сети без ограничений – покупай VPN. Нет ли такого, что и наука тоже переживает такой раскол на тех, кто реально что-то делает и кому что-то надо, и некую серую массу, которую надо чем-то занять, – та самая «куча бесполезных людей». Это схожие тренды или я уже что-то придумываю?

– VPN, даже платный – это сегодня (слава Богу!) совершенно не атрибут элиты, и слава Богу. Образование, в общем-то, тоже: я бы сказал, что у нас в стране есть куча проблем, но уж точно не с доступом к высшему образованию: бесплатных мест в целом более чем достаточно, поступить может любой, если не совсем дурак. Другое дело, что часто амбиции не соответствуют уровню, но тут уж ничего не сделаешь.

Что касается публикаций, то сам по себе процесс разделения людей, которые находятся «на переднем крае», и тех, кто просто накапливает рутинный материал, начался не вчера. О том, что этот раскол будет увеличиваться, еще 5-6 лет назад хорошо писал, например, Александр Петрович Кулешов, бывший ректор Сколтеха. С развитием искусственного интеллекта этот раскол будет расти еще быстрее. Куда потом попадут люди, занятые сейчас рутиной и чье место в лаборатории «съест» автоматизация? Я не знаю. Но полагаю, то в России мы с этой проблемой столкнемся куда в меньшей степени, чем другие страны. Демография обуславливает кадровый кризис, у нас уже много свободных рабочих мест, будет еще больше, и мы еще долго будем от этого страдать – вопрос «куда деть людей» стоять явно не будет.

Первый текст цикла: https://indicator.ru/humanitarian-science/rossiiskaya-nauchnaya-periodika-v-menyayushemsya-mire-chast-1.htm